marena99 (marena99) wrote,
marena99
marena99

Пилигриммёр: "ИНАКОПОНИМАНИЕ"

Автор - Пилигриммёр. Это цитата этого сообщения

не уходи (375x485, 49Kb)- Недопонимание или инакопонимание? - Переспросил меня Андрей Павлович, мой дуг и коллега?

Если бы нас кто увидел со стороны и послушал, покрутил бы у виска и сказал бы: тоже мне, рыбаки…нашли место философии разводить.

На корме сидели я и Кошка. Так я её звал, и на это имя она отзывалась. Андрей сидел «на веслах». Лодка на средине широченной реки. Вечерний штиль и рыбий жор. Зеркальная гладь, нарушаемая расходящимися кругами от удирающей от судака или жериха, мелкой рыбешки. 

Особого азарта нет. Уже почти сорок минут мы любуемся красой теплого, безветренного вечера и беседуем. Азарт есть только у кошки, бдительно наблюдающей за поплавком. Стоит ему нырнуть, как её лапа, постоянно лежащая на моей руке с удочкой, выпускала когти. И я, машинально подсекал рыбёшку.

Кошка была у нас единственный, настоящий рыбак.

Андрей ловил на спиннинг. И тоже, почти машинально выловил двух, приличных судаков, и даже жереха.
Кошке не было причины завидовать Андрею. Она наловила сама более полуведра довольно приличной тарани. И изредка, счастливо жмурила глаза и вздыхала.

Но вся эта суета нам не мешала вяло беседовать на отвлеченные темы и любоваться редчайшей палитрой, отражающейся в зеркале реки, небес.

 - Пожалуй, «инакопонимание» - самая досадная часть общения, Андрей. Если, это просто разговор не об очень важных вещах, то терпимо. А когда у человека горе? Тут любая, неверно истолкованная фраза, может нанести ещё большую травму.
- Ты прав, мой друг. Утешить не всегда удастся. Лучше помолчать…
- А как молчать? Как молчать, если от тебя ждут правильных и нужных слов?

Ответа не было. Да и не могло быть. Человек в несчастье очень одинок и растерян. Он почти на стадии помешательства. Мысли мечутся в вихре поиска выхода. Перебирают разные варианты. Мозг буквально закипает. На сердце давит комок невыносимого предчувствия. И днем и ночью сна нет….

 - И часто это заканчивается суицидом? - спросил Андрей?
- Да в половине случаев…. У женщин чаще. Особенно, если маленький ребёнок на руках….
- Ужасно. – Андрей задумался и сказал. – И чаще, когда нет никаких средств изменить судьбу и верных друзей.
- Вот именно.

Несколько лет назад со мной произошел такой случай. Ты же знаешь мою работу…
Возвращаюсь я домой, где-то за полночь. Иду, как обычно, по аллее, через парк. (Те времена спокойными были…).
И вот вижу, на скамейке сидит женщина, а у неё на коленях девочка спит. Лет пяти, не больше.
- Почему домой не идёте, женщина? Разве детям можно спать на улице, на скамейке? Ведь простудится может…
- А мне некуда идти….в моём доме поселилось горе. И одиночество.

В полумраке я увидел бездонную черноту глаз, заполненных невыносимой болью и отчаянием. Спрашивать ни о чем не хотелось. С завтрашнего дня у меня отпуск. Мыслями я давно уже в дороге. А тут, здрасьте - привет. Чужие проблемы…

- Идёмте со мной! – коротко и жестко бросил я фразу. Тут не далеко.

Женщина автоматически встала, разбудив свою девочку. Но малышка даже слова не промолвила. Так и шли молча. Девочка судорожно вцепилась в руку матери и мы шли. Они чуть позади. Видимо им было глубоко безразлично, что будет дальше. Их «дальше» совсем не интересовало. Для них его просто не было. И быть не могло.

Поднявшись на третий этаж своей квартирки, наполненной хаосом обычного «базар-вокзала», человека, готовящегося к дальнему путешествию, мне было не до порядка и красоты.
Все эти атрибуты для людей на вечном причале. У меня же все всегда было временно. Как, впрочем, и сама жизнь у всех.
Только я это всегда сознавал. А другие – нет.

Так же молча, проводил их на кухню. И пока они стояли, как солдаты, я достал из холодильника молоко и полбатона. Чуть подогрел его, и налил в чашку ребёнку.
- Ешь и спать. Завтра много дел будет. – Рядом присела и мать, смотря почти пустыми глазами за своей малышкой.

Уложив ребенка, я вернулся на кухню. Женщина сидела неподвижно и опустошенно. Видимо, там на скамейке, это были её последние слова, выдохнутые, почти вместе с душей.

Достав из буфета бутылку кагора, я молча налил полную чашку и протянул ей.
- Пейте. И тоже спать. К дочке. Кровать у меня одна. А у меня ещё много дел.

Всё я это говорил жестким, непререкаемым тоном. Я до ужаса боялся разбудить в ней истерику. А мне нужен был покой и сосредоточенность. Ведь я уезжал на три месяца.

Конечно, была мысль оставить им квартиру, на этот период. Украсть у меня нечего. А на что они жить будут?
Но и от своих планов отказаться я не собирался. Половину ночи я собирал свой походный рюкзак. Упаковывал самое необходимое. Ехать мне далеко. Вначале до Иркутска. А потом и дальше. В поезде отосплюсь....

Утром, умывшись холодной водой, заставил и моих подопечных то же самое сделать. Времени на разговоры не было. Но и вопросов не было.
Критически осмотрев одежонку девочки, кое-то подправил. Причесал ее, как умел. И одев рюкзак, сказал: Идемте.
На вокзале пришлось купить им билеты. Так что всё купе занимали только мы. И всё это было почти в полном молчании.
Я отдавал приказы – они молча выполняли. На женщину так ни разу и не взглянул. Боялся смутиться и нарушить весь порядок вещей. С девчонкой мы заняли верхние полки.
Потом поезд тронулся. Проводница принесла горячий чай. За окном поплыли привокзальные строения.
- Всё! Прошлое позади. Как тебя зовут малышка?
- Алёна – тихо проговорила девочка.
- Ну вот, Алёна. Смерти нет. Запомни это. Впереди только новая жизнь. Ты согласна?
- Согласна, дядя.
- Верно. Я твой дядя.

Тут я боковым зрением увидел, как по измученному лицу женщины бегут ручьи слёз. Ну и прекрасно. Значит стала оттаивать её душа. Не будем ей мешать.

Через три месяца, возвращаясь домой, я узнал. Мои друзья не подвели меня. Марию устроили на комбинат, в столовую. Дали им квартирку. Девочку определили в детский садик.
Взяв их адрес, вечером отправился навестить их. Девчёнка открыла дверь и кинулась мне на шею.
- Дядя Ура пришел! – кричала она неистово.
- Не поколись о мою бороду, Алёна. Она жёсткая, как у небритого медведя.
- На встречу из кухни появилася Мария. В широко распахнутых глазах плавали радужные озера немыслимых чувств: удивление, радость, грусть и много чего, мной не замеченного.
До утра мы разговаривали. Едва малышку уложили. Она крепко обнимала игрушечного медвеженка, на шее которого висел не ярлык, а кусочек картона. На нём неуклюжими печатными буквами было написано: Мой дядя Ура.

Утром стук колес отсчитывал минуты моего возвращения. «Теперь меня всегда будут ждать на полустанке моих дорог две женщины. Маленькая и большая. О прошлом которых я так ничего и не знаю А зачем?» - думал я улыбаясь. – Прошлого же нет.

НЕ УХОДИ!

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments