"Илья Муромец" Ивана Кошкина: самый эпичный кроссовер русского эпоса
Как говорится, рекомендовано для любителей эпического фэнтези и супергероики.
И даже для поклонников русских старин – кое-кто, обитавший доселе в пыльных научных фолиантах, впервые оказался в живом художественном тексте.
Об авторе мы знаем мало. Иван Кошкин родился в Мурманской области, учился в Москве, работал в производственной отрасли.
Написал несколько исторических романов и уже почти десять лет о нем ничего не известно.
Зато, благодаря ему, у нас есть единственный в своем роде роман, вобравший в себя краски русского эпоса и живую фактуру истории, и представляющий нам живыми людьми тех, кого мы знали по сухим академическим или лубочно-детским пересказам.
Сам Илья в романе монструозен – это великан, хтоническое чудовище, которое подчиняется князю и сидит запертым в погребе лишь потому, что считает нужным соблюдать правила общественного договора. Но Илье и положено быть хтонью, так как он кровный побратим и наследник богатыря Святогора. Флэшбэк про Святогора будет и будет грустным…
Про разницу между блюзом и джазом говорят, что джаз это когда плохому человеку хорошо, а блюз – это когда хорошему человеку плохо. А книга "Илья Муромец" – это когда человек с завидными глубиной и качеством исторических знаний, решил просто отжечь, написав такое масштабное эпическое полотно, получив искреннее удовольствие и доставив его читателю.
Минусов у книги немного и они довольно субъективны, однако к такому лучше быть готовым заранее.
Например… Если вначале степняки показаны скорее комедийными персонажами, а их попытки противостоять тому же Илье – просто уморительными, то потом шутки резко заканчиваются. Все становится пугающе серьезными: и русский князь, и русский народ, и степняки, учиняющие уже не забавные вылазки, а настоящие зверства.
Есть стойкое ощущение, что автор, написав текст до середины, оставил его на какое-то время, занявшись темой Второй мировой, а потом вернулся с соответствующим настроем.
И начало, и конец написаны живо и интересно, но совершенно отличны по тональности, к такому переключению трудно сразу привыкнуть. Происходит оно в момент появления в сюжете Калина-царя, который здесь натуральный Чингисхан с выкрученной на максимум злодейской харизмой, без нотки юмора, знакомой нам по фильму 1956-го года.
Противостоят темной орде русское войско и, конечно, богатыри. Причем, последние выходят на бой не сразу – по всем канонам былины об Илье Муромце и Калине-царе, обиженные на князя, богатыри отказываются вступать в бой. Илья поначалу борется в одиночестве… Зато насколько получилась эффектной сцена вступления остальных! И сколько их!
Пусть на крохотный вставной сюжет, на небольшую сцену или просто на яркое упоминание, но нашлось место, кажется, вообще всем богатырям, что есть и в эпосе, и в истории. Среди прочих возникает Ратибор. Хотя речь идет о малоизвестном широкой публике историческом персонаже, киношный образ все равно всплывает в памяти, и хочется вслед за героем фильма "Мстители: Финал" воскликнуть: "Куда еще больше?!".
Зато здесь рядовой читатель может, без отрыва от читательского кайфа, познакомиться с сонмом отечественных легендарных героев.
С такой плотностью героического населения, даже неловко пенять на недостаток женских персонажей. И дело не в модном поветрии, а в том, как богат русский эпос на боевых и действительно сильных женщин.
А тут и воинственная степнячка Настасья Микулишна низведена до должности примерной жены. Кто запоминается, несмотря на эпизодическую роль, это колдунья Марья Белая Лебедь и ее трагическая любовь к богатырю Михайло Потыку. Сюжет их истории тут изменен, и Михайло, по итогам былины ставший царем, здесь превращен в православного паладина, но от этого накал страсти еще острее.
На богатырской заставе не только этнические русские и славяне. Понятно, что собрать такой же разномастный коллектив как на "Нетфликсе", психически нормальный автор, пишущий про Древнюю Русь, не сможет, но тут явно показано противостояние не двух народов, а сил добра и зла – жизни и разрушения.
И борьба показана кровопролитной и тяжелой, с жертвами, с потерей самых близких. У автора даже поднялась рука на одного из тех, кого касалась кисть Васнецова, и это, наверное, было самым неожиданным за всю книгу. Потому что герои русского эпоса, как и герои современных комиксов, умереть не могут. Максимум – превратиться в камень.
Хотя на самом деле они не умирают потому, что каждый раз, когда кто-то берется по-новому рассказать их историю, они рождаются заново.
Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru