Доктор Гроссман: «Родители, выступающие против процедуры смены пола у детей, подвергаются угрозам»

Доктор Мириам Гроссман, детский и подростковый психиатр, в Нью-Йорке

В то время как некоторые крупные медицинские организации в Европе начали прекращать медицинские вмешательства, такие как блокаторы полового созревания, гормоны и хирургические операции для смены пола у детей, в Соединённых Штатах удваивают эти процедуры.

Когда родители ведут своего ребёнка к медицинскому специалисту, они слышат: «Ну, если вы не можете принимать свою дочь как своего сына, то проблема в вас». И часто они говорят это после одной или двух встреч с семьёй, причём говорят это в присутствии ребёнка, — сказала Гроссман в недавнем интервью.

«Если они продолжают отвергать своего сына… и не соглашаются с новой личностью своего ребёнка, они увеличивают вероятность того, что их ребёнок совершит самоубийство».

Чтобы выяснить, снизилось ли количество самоубийств после смены пола, шведские учёные провели исследование с 1973 по 2003 год, в ходе которого они наблюдали за 324 людьми с изменённым полом (191 мужчина-женщина, 133 женщины-мужчины).

Результаты этого исследования заключили, что «у людей с транссексуализмом после смены пола риск смертности, суицидального поведения и психиатрической заболеваемости значительно выше, чем у населения в целом».

«Наши результаты свидетельствуют о том, что смена пола, хотя и облегчает гендерную дисфорию, может быть недостаточным средством лечения транссексуализма, и должны вдохновлять на улучшение психиатрической и соматической помощи после смены пола для этой группы пациентов».

Более того, обнаружен более высокий уровень самоубийств в районах, где медицинское лечение более доступно

«Очевидно, что наличие на уровне штата положения о доступе несовершеннолетних к медицинскому обслуживанию без согласия родителей не имеет никакого значения для уровня самоубийств среди лиц в возрасте от 12 до 23 лет примерно до 2010 года, когда уровень самоубийств начинает расти в штатах с более лёгким доступом».

Многие, кто де-трансформировался обратно к своему первоначальному полу, говорят «о чувстве самоубийства из-за того, где они сейчас находятся. Они признают, что их первоначальные проблемы с психическим здоровьем так и не были решены», и у них по-прежнему есть депрессия, тревога и травмы, говорит Гроссман.

Кроме того, у этих молодых людей добавились проблемы с психическим здоровьем из-за вреда, причинённого гормонами и операциями: у многих изменились гениталии, и они остались бесплодными.

Нет в Европе, да в Соединённых Штатах

Руководство для всех медицинских работников о том, как справляться с гендерной дисфорией, исходит от Всемирной профессиональной ассоциации трансгендерного здоровья, говорит Гроссман. Европа не использует эти рекомендации, но в Соединённых Штатах они пользуются полной поддержкой.

«На самом деле, на их ежегодной встрече (WPATH), которая состоялась недавно, наш помощник министра здравоохранения доктор Рейчел Левин выступила со вступительным словом. Таким образом, руководство явно получило очень сильное одобрение правительства», — сказала Гроссман.

Хотя WPATH заявляет, что является медицинской организацией, Гроссман называет её организацией по защите прав трансгендеров.

В руководстве WPATH «Стандарты ухода» версии 8 используется термин «гендерно-утверждающий уход», поддерживается идея о том, что важно только то, чего хочет ребёнок, и исключается биология или психическое здоровье как факторы для ухода, говорит Гроссман.

The Epoch Times обратилась в WPATH за комментариями по поводу безопасности медицинских процедур, описанных в стандартах обслуживания.

«Гендерно-утверждающий уход — это оруэлловская манипуляция языком»,

— говорит Гроссман, и существуют эвфемизмы для описания мастэктомии и кастрации.

В руководстве используются термины «верхняя» и «нижняя» операции, которые представляют собой удаление здоровой груди у женщин и кастрацию у мужчин — процедуры, которые нельзя отменить. Самое радикальное, что видит Гроссман в этих рекомендациях, это то, что нет нижнего возрастного предела для этой гендерно-утверждающей помощи.

«Это решение должен принимать ребёнок вместе с практикующим врачом — с родителями или без них. Итак, в действующих стандартах ухода WPATH говорится, что практикующие врачи должны противостоять родителям, которые колеблются», — говорит Гроссман. «Родители теряют своих детей из-за таких организаций, как WPATH».

Гроссман хочет, чтобы молодые люди, страдающие от гендерной дисфории, знали, что тип «лечения», который пропагандирует WPATH, является опасным с медицинской точки зрения путём; они не обязательно будут чувствовать себя лучше в долгосрочной перспективе, и что есть другие варианты, такие как консультации по психическому здоровью.

«Существующие стандарты ухода говорят, что проблемы психического здоровья, которые могут быть у человека или у ребёнка, когда они приходят и хотят получить гендерно-утверждающую помощь, эти проблемы психического здоровья не обязательно должны быть решены», — сказала она.

Врачей учат, что они должны следовать своим профессиональным рекомендациям, таким как WPATH, а родители думают, что наука о гендерных расстройствах, это настоящая наука, но это далеко не так.

«Я хочу, чтобы родители поняли, когда они приходят в кабинет своего педиатра, скорее всего, их педиатр всё ещё доверяет той цепочке информации, полученной от властей. Родители не получают той информации, которая им нужна».

Многие врачи, с которыми она общается, говорят, что они хотят, чтобы перед любым утверждением пола были проведены проверки психического здоровья и лечение.

«Многие врачи возмущены и расстроены и просто не могут в это поверить», — говорит Гроссман, — «но, похоже, что для того, чтобы попасть в профессию врача, психолога, психиатра, или социального работника, нужно идти на это».

Социальное заражение

Поскольку социальные сети оказывают влияние на молодёжь, правительство и медицинская система поощряют переходный период и гендерно-утверждающее лечение, всё больше молодых людей, особенно девушек, испытывают быстрое проявление гендерной дисфории.

Гроссман ссылается на исследование врача и исследователя Лизы Литтман, в котором она опросила более 200 родителей о том, как их дети решают, являются ли они трансгендерами. Литтман обнаружила, что более 82 процентов из них были девочками и находились в группах друзей, где это было тенденцией.

Доктор Литтман предположила, что эти новые дети, которых мы сейчас видим, идентифицирующие себя как трансгендеров, являются результатом типа социального заражения», которое мы также наблюдаем при расстройствах пищевого поведения и самоубийствах, сказала Гроссман.

«Большинство родителей (86,7%) сообщили, что наряду с внезапным или быстрым началом гендерной дисфории, их ребёнок либо стал чаще пользоваться социальными сетями/Интернетом, либо принадлежал к группе друзей, в которой один или несколько друзей идентифицировали себя как трансгендеры в течение аналогичного периода времени. Либо и то и другое», — говорится в исследовании Литтман.

«Они подвергались воздействию этих идей о трансгендеризме, и на YouTube и других платформах есть сотни влиятельных людей, которые описывают свои путешествия и переход от мужчины к женщине или от женщины к мужчине», — говорит Гроссман.

В пользу гипотезы социального заражения говорит тот факт, что исторически большинство трансгендеров были мужчинами, желающими стать женщинами. Но в исследовании Литтмана подавляющее большинство были женщинами, желающими стать мужчинами.

«У многих (62,5 процента) подростков и молодых людей (AYA) до начала гендерной дисфории было диагностировано, по крайней мере, одно психическое расстройство или нарушение развития нервной системы», — говорится в заключении исследования Литтман.

Руководства по психиатрии продвигают одну и ту же идеологию

В Руководстве по диагностике и статистике, версия 4, феномен трансгендерности назывался расстройством гендерной идентичности (GID) и «относился к детям и взрослым, испытывающим глубокое чувство дискомфорта по поводу своего сексуального тела, и поэтому считался психическим расстройством», — говорит Гроссман. В DSM 5, самой последней версии, этот диагноз был заменён на гендерную дисфорию, без упоминания психических расстройств.

Это очень важно, говорит Гроссман, потому что если гендерная дисфория не является проблемой психического здоровья и не имеет кода психического расстройства, страховые компании не будут оплачивать терапию, и это повлияет на то, как врачи будут решать эту проблему. Мало того, решение о том, что войдёт в DSM, принимает лишь небольшая группа из примерно 15 человек, что оставляет за бортом многих специалистов в области психического здоровья.

Многие из тех, кто входит в комитет DSM, часто являются активистами и изменили гендерное расстройство на гендерную дисфорию, потому что хотели устранить стигму, связанную с трансгендерностью, поясняет Гроссман.

Но они сохранили это название в руководстве DSM, потому что хотят, чтобы пациенты могли получить доступ к лечению, направленному на утверждение пола, которое покрывается этим названием, но не к лежащих в его основе психических расстройств.

Советы родителям

Гроссман советует родителям узнать как можно больше об этой тенденции, сохранять спокойствие и прислушиваться к своим детям, если этот вопрос возникнет в их семье. Она также советует оставаться как можно более нейтральными, но сказать ребёнку, что это будет процесс получения всей информации, прежде чем что-то предпринимать.

Родители должны сказать своим детям:

«Мы собираемся узнать об этом как можно больше. Я собираюсь получить реальную информацию, и мы начнём вести беседы, и всё это не произойдёт за один раз. Это будет постоянное обсуждение».

Родителям не следует полагать, что школьный персонал, чиновники от образования и врачи знают всё.

«Их (учителей, врачей и т. д.) заставили поверить, например, в то, что блокаторы полового созревания на 100% обратимы. Исследования очень, очень слабые, вокруг этих экспериментальных методов лечения», но правда в том, что в некоторых европейских странах запретили блокаторы полового созревания, потому что хотят получить больше данных о долгосрочном вреде, который они наносят, говорит Гроссман.

Гроссман надеется, что разум и фундаментальная правда восторжествуют, но она обеспокоена тем, сколько детей пострадает, прежде чем это произойдёт.

«Цель этого движения — стереть различия между мужчиной и женщиной, стереть эти фундаментальные истины, биологические истины, которые являются вечными… они хотят стереть их. У меня нет сомнений в том, что, в конце концов, они не победят, что правда восторжествует».

«Вопрос в том, насколько велико будет число погибших?»

Ян Екелек